Юлия Кулинченко - От топота копыт [СИ]

– Ты серьезно хочешь потащить это с собой? – я в негодовании взмахнула хвостом.

– Ита, ну пойми ты, если теньячку бросить тут, она к следующему вечеру половину Березовки выгрызет. Не могу я так с селянами! Я что-нибудь придумаю, но для начала надо ее отсюда убрать, да и самим убраться не мешало бы!

Увы, я не нашла что возразить. Старосту мы привести в чувство так и не смогли, о чем спутник очень сокрушался, мечтая потребовать у Васия объяснений по поводу прошедшей ночи и творящейся в деревне свиёвщины. В итоге, рассудив, что собутыльников было много и спросить есть с кого, парень подхватил теньячку за шкирку и распахнул двери сарая. Я шагнула следом.

– За порогом, недобро ощерившись вилами и дрекольем, нас уже ждала вся деревня.

Грай настороженно замер. В таких медвежьих углах, как Березовка, люди зачастую лишены страха перед магией и Свия порождениями. Нет, боятся, конечно, но отлично понимают, что защиты со стороны не дождешься, и если что случится, то лишь на себя вся надёжа. Потому, я и не надеялась, что крестьяне тут же, при виде нас с тварью в рассыпную кинутся. Скорее всем скопом навалятся. Проще останки потом от травы отскрести и сжечь предусмотрительно, чем всем селом ночного нападения ждать, да гадать, не нашлет ли магик обиженный какую напасть или заразу.

Вперед шагнул лохматый детина в затертом кожаном фартуке. Судя по перевитым жгутами мышц ручищам – местный кузнец.

– Куда старшого нашего девали, подлюки?

Хмурый тон не предвещал ничего хорошего.

Травник поморщился и махнул рукой вглубь сарая.

– Ничего вашему старшому не сделалось. Вон себе лежит. Отдыхает.

-Гатька проверь! – рявкнул детина в сторону щуплого мальчишки.

Паренек опасливо просочился мимо нас, отшатнувшись от оскалившейся твари, зацепил плечом косяк. Через минуту из сарая донесся его радостный вопль:

– Живой, живой он, люди, без сознания только!!!

Кузнец удовлетворенно кивнул и фальшиво ласковым голосом протянул:

– А вы, гости вообще, далеко ли собрались, аль не понравилось, в Березовке-то?

Мужики угрожающе качнулись вперед, и я почувствовала себя крайне неуютно. Если до того, можно было надеяться на мирное решение вопроса, то теперь стало ясно, что просто так нас отсюда не выпустят. Самое обидное, что я никак не могла взять в толк, чем мы так насолили селянам, что те ажно вилы навострили.

Травник, гулкой скороговоркой, что-то забормотал себе под нос, взмахнул руками и замер с недоуменным выражением на лице.

– Что, магик, не выходит? – насмешливо отозвался кузнец. – И не выйдет! Выпили тебя, как есть до донышка, выпили!

В руках мужика покачивался замысловатый медальон на длинной цепочке. Рыцарский амулет! Не иначе как со сплавом орстовым сделанный, ишь как отблескивает. И откуда в этой глуши столь дорогая вещь взялась?

Такие, применяли при отлове диких магиков. Буквально за несколько секунд, медальон перекачивал в себя весь магический резерв жертвы, лишая оную возможности колдовать.

Травнику, в целом, на подобные игрушки было плевать, хотя бы по причине отсутствия этого самого резерва. Но на любое действо, а тем более на то, что бы захватить и собрать воедино крупицы силы из окружающего мира, требовалось время. Да и наличие этих крупиц. А, судя по тому, что я даже зрение не смогла перестроить, что в последнее время получалось почти само-собой, магии поблизости не ожидалось. Не иначе как амулет всё сожрал.

Терпение кузнеца, меж тем, закончилось:

-Вяжи их, братцы!!!

Я не успела даже дернуться, как вмешалась теньячка. Окрестности огласились таким тонким пронзительным визгом, что в голове тотчас застучали сотни маленьких молоточков и горячо запульсировал жилка на виске. Звук все усиливался, отдаваясь в голове нестерпимой режущей болью. Крестьянам пришлось и того хуже. Колья мужики побросали, тщетно пытаясь зажать уши. Кто послабее, уже корчились в дорожной пыли, едва не задевая мои копыта. Оборвался визг так внезапно, что от неожиданности я сама заорала, испугавшись, что уже оглохла. В ужасе взвилась на дыбы, и замолотила в воздухе копытами. Из оставшихся на ногах желающих сунуться под удар не нашлось. Стоило только опуститься, как на круп, тяжелым мешком плюхнулся травник и завопил в самое ухо.

– Дёру!!!

По спине тяжело стегнуло еще раз. О втором седоке, я постаралась даже и не думать. Себе дороже! Скакнула вперед и, мстительно сбила грудиной растерявшегося кузнеца.

– Тишшш… – с какой-то злобной радостью, всколыхнулось морочье. Жалобно звякнул под копытом рыцарский медальон, рассыпавшись на блестящие осколки. С победным воплем, я рванула галопом к выходу из деревни.

Увы, Свий тоже не дремал, и везение на этом закончилось. Издалека было видно, что ворота перекрывает массивный, оплетенный железом засов, а привратник, предусмотрительно исчез. Не то морока открыть, а то, что времени на это нет. За спиной уже нарастал топот ног и бранные крики.

Я метнулась, было в сторону, но спутник больно впился пальцами в бока и заорал.

– Вперед!

Воображение услужливо подкинуло картинку распластанного по ограде кровавого пятна, очертаний кентавры. Ой, мамочка! Не так же быстро, в чертоги-то Ветробожьи. Я еще пожить хочу!!!

Грай заунывно заголосил на незнакомом языке. Впереди по дороге прошел мощный поток горячего воздуха. В спину впилось что-то острое и меня словно окатило волной свежести и силы. Шарахнувшись, одним прыжком преодолела оставшееся расстояние и, проскочив в уже распахнутые створки ворот, понеслась прочь от селения.

Задора надолго не хватило. Сказалась тяжелая ночь и накопившаяся за последние дни усталость. Но пару верст я в запале точно отмахала, стремясь к виднеющейся между холмами темной полосе леса. Травник не препятствовал, не меньше моего, желая оказаться где угодно, только бы подальше от гостеприимной Березовки.

Спешившись опушке, спутник предложил предусмотрительно сойти с дороги, на случай если селяне в вдогонку кинутся и переждать погоню ближайших кустах.

Забившись в гущу ветвей и затащив за собой присмиревшую теньячку, мы затаились, словно мыши под веником.

Сидеть в тишине надоело довольно скоро, тем более что преследователей на горизонте не наблюдалось. Тревожно поглядывая на дорогу, я сквозь зубы шипела ругательства и разминала больную ногу. Спутник безуспешно старался разговорить пленницу. Увы, теньячья девица напрочь игнорировала все его попытки пообщаться и лишь раздраженно щелкала зубами, когда травник становился слишком назойливым.

– Итка?! – Грай решил перекинуться на меня, раз тварюжка говорить не возжелала, – Надо что-то делать! Ну не к добру, подобную свиевщину за спиной оставлять. И разузнать ведь теперь, не у кого, что в том селении творилось! Эта молчит, как немая!